Сухой закон и водочная мафия

Борьба с пьянством и алкоголизмом начала "перестройки" нанесла тройной удар по СССР, после которого он не смогло устоять.

20 лет назад, 17 мая 1985 года, в газете «Правда» был опубликован и вступил в силу знаменитый Указ Президиума Верховного Совета СССР "Об усилении борьбы с пьянством". Это была первая и, по всей видимости, роковая ошибка тогдашнего генсека Михаила Горбачева, после которой пошли процессы разрушения Советского Союза. Разумеется, цель постановления была благая, и справедливости ради нужно сказать, что она даже была достигнута.

По результатам многочисленных исследований, в течение 1986-90 годов продолжительность жизни мужского населения Советского Союза увеличилась на 2,5 года и достигла почти 63 лет, и этот факт никто не подвергает сомнению. Значительно уменьшилось количество несчастных случаев, связанных с употреблением алкоголя, а также сердечно-сосудистых заболеваний. Но за это пришлось заплатить такую цену, которую экономика нашей страны (а на нее навались еще и другие напасти: катастрофическое падение цен на нефть, Чернобыльская катастрофа) вынести просто не смогла. Катастрофа на алкогольном рынке по совокупности своих отрицательных последствий явно превзошла все остальные.

В десятой и одиннадцатой пятилетках поступления от производства и реализации алкогольной продукции обеспечивали формирование 25-30% доходной части бюджета. В результате антиалкогольной кампании в двенадцатой пятилетке (1986-1990 гг.) их объем снизился в сопоставимых ценах примерно на 20%. Особенно резко влияние антиалкогольной кампании на формирование доходной части государственного бюджета проявилось в первые три года, когда производство водки снизилось с 80,6 млн дал в 1985 г. до 60 млн дал к 1988 г. (дал - это десять литров). В двенадцатой пятилетке бюджет стал дефицитным. Причем дефицит бюджета в 1988-1989 гг. увеличился по отношению к 1985 г. в 5,8 раза. Значимость финансовых издержек антиалкогольной кампании для бюджета страны вынудила правительство постепенно ограничить ее масштабы. Но вследствие дестабилизации этого сектора потребительского рынка принятые меры уже не смогли оказать влияния на стабилизацию финансового положения государства, поскольку джин из бутылки был уже выпущен. Это был первый и самый очевидный экономический удар, которое правительство нанесло само по себе, не рассчитав силы. Безусловно, оно надеялось на то, что уменьшение потребления алкоголя, кроме падения доходов, даст и экономический эффект от уменьшения числа несчастных случаев, болезней, прогулов, повышения дисциплины и т.д. Но для этого требовалось длительное время, которого не оказалось. Т

ем не менее, самым сильным для СССР, скорее всего, оказался психологический удар. Горбачевская антиалкогольная политика ведь не имела в виду полное искоренение водки. Водка лишь стала труднодоступной и резко выросла в цене. В селах и городах за водкой стали выстраиваться длиннейшие очереди, в которых опустившиеся пьяницы закатывали дикие скандалы и устраивали мордобои. Однажды к Елисеевскому гастроному выстроилась невероятная очередь - три тысячи человек. Наиболее сложно достать спиртное к празднику или юбилеям было именно добропорядочным, простым, работающим людям, пьющим в меру, на которых и держался Союз. Но во всем этом бардаке им приходилось участвовать. Разумеется, Горбачева и его политику проклинали везде, и жить так никто не хотел. Когда в Кремле к концу 80-х начались свои «разборки» и борьба за власть, Горбачеву, рейтинг которого в 1985 году был очень высок, нечего было и думать рассчитывать на народную поддержку. Власть была олицетворением государственности и оказалась дискредитированной вместе с тем государством, которое представляло.

И, наконец, именно антиалкогольная кампания вырастила ту финансовую силу, которая разрушила Союз. В то время махровым цветом расцвели подпольное изготовление водки, самогона и спекуляция спиртными напитками. Это несколько напоминало сухой закон в Америке, когда на нелегальной торговле спиртным «поднялись» целые мафиозные кланы. Спирт и водку гнали везде, где только можно, продавали в государственных магазинах и из-под полы. Именно нелегальные доходы от реализации спиртного, которыми "черные дилеры" делились с местными партийными функционерами, привели к образованию в России первого состоятельного слоя граждан, который вложил эти деньги в организацию кооперативов, кафе, ресторанов и других разрешенных в то время предприятий. Эти частные структуры продолжили развращать власть, милицию, государственные заводы и фабрики, у которых покупали по государственным ценам сырье, а продавали уже по коммерческим. Это совсем разладило структуру государственной экономики. Когда власть и бизнес захотели легализовать свои первичные капиталы - все рухнуло.

Первый президент России Борис Ельцин, вероятно, учел опыт своего предшественника, и одним из первых его указов стала отмена государственной монополии на производство водки. Нынешняя российская власть явно хочет, но пока не может ее восстановить. Акцизы от продажи спиртного составляют всего 50 миллиардов рублей (3-5% поступлений в бюджет), и все понимают, что эта сумма должна быть как минимум в несколько раз больше. По разным оценкам, объем теневого рынка в этой отрасли 40-45%. Но налоговикам не удается пресечь теневое производство и широкий рынок суррогатов, от которых умирают десятки тысяч человек в год. Как считают некоторые специалисты, водочная мафия блокирует поправки, которые могли бы помочь в борьбе с нелегальным производством, которое в свою очередь подрывает позиции легальных производителей, в том числе и государственных. Тем не менее, постепенно законы становятся жестче. Во всяком случае, пока производство спиртного можно рассматривать как хороший резерв для наполнения бюджета в критической ситуации, например, при падении цен на нефть. Для этого достаточно проявить только государственную волю.

Сергей Плетнев, Страна.ru
17 мая 2005